Под медной лампой стыла ночь немая.
На полке спал карточный каталог.
Он книги всем вручал, не открывая.
Но сам раскрыть ни одного не мог.
Читатель вынул том из каталога,
И двор возник, и ожил каждый звук.
И в книге жил тот двор, росла тревога,
И голос мамы вдруг возник вокруг.
Часы без стрелок на стене молчали.
И гость, снимая мокрый плащ, весь дрог.
И лица затвердели, словно стали.
Чернильный штамп оставил черный слог.
Под утро он раскрыл тот том впервые.
Его же имя выдал корешок.
Лежали там страницы, все немые.
Листы чисты - ни знаков там, ни строк.