Ночь, комната пуста, как после выноса.
Дождь за окном - не дождь: чужие шаги.
Как будто все, кому я не открылся,
Всю жизнь идут ко мне и не дошли.
Я к зеркалу иду, я жду лица.
Но там, где я, - темно, меня там нет.
Есть глубина без края и конца,
И в ней - все те, кем я не вышел в свет.
Я их гасил - неспешно, по одному:
Удобным словом, взрослым "не сейчас",
Разумным "так надежнее". По уму
Я жил. И шел по ним, не поднимая глаз.
Ребенок - первый, пыльный, как рисунок,
Который так и не сняли со стены.
Он маленький, он ждет, он не осудит.
Он только спросит - тихо, без вины:
"Зачем ты стал чужим?" - и ждет ответа,
Ладонь прижав к холодному стеклу.
Я поднимаю руку - и при этом
Я знаю: я тепла не наскребу.
За ним - тот, кто в семнадцать верил: небо
Дается тем, кто не согнет спины.
Он молча смотрит, он все понял первым:
Взросление - есть форма тишины,
Есть медленная сдача по частям
Всего, за что вставал и был готов
Сгореть. Он не кричит: кричат - пока болят.
А он - уже история, без слов.
А взрослый оправдаться норовит:
"Так было надо: возраст, долг, семья".
Но каждый довод здесь, как нож, торчит
Из чьей-то спины, и спина - моя...
Старые письма, чей адресат - я прежний.
Голос матери из-за черты: "Домой!"
И ржавый ключ - от двери, от надежды,
От комнаты, где я еще живой.
За окнами - ночная бездна города,
И в тысяче окон - не я, не я...
Во мне - бессрочный суд без приговора:
Свидетели встают. Молчат, стоят.
Они не судят. Вот что нестерпимо.
От гнева можно скрыться, убежать.
А эти - молча смотрят. Молча, мимо
Не выйдешь: мертвые умеют ждать.
И я все понимаю - ясно, страшно,
Как понимают только по ночам:
Я состою не из шагов вчерашних,
Не из побед, не из "достиг" и "стал",
Я состою из тех, кого не выбрал,
Из всех, кого мой выбор погасил.
Мой каждый шаг вперед - чья-то могила,
И зрелость - капитуляция без сил.
Моя вина - не в том, что ошибался:
Ошибка - это тоже чья-то жизнь.
Моя вина - что я один остался.
Что всем внутри сказал: посторонись.
Они молчат, без злобы, терпеливо.
Так мертвые прощают тех, кто жив.
И я шепчу - впервые без надрыва, Впервые ничего не исказив:
Я выжил - ими...