Не спасай меня - поздно, не надо.
Я и сам этот выбрал огонь.
Мне мила золотая прохлада,
Что ложится золой на ладонь.
Мне мила эта медная мука,
Этот сладкий, ломающий хмель -
Так ложится вечерняя скука
На разобранную постель.
Я гляжу - и в закатном разливе,
Где рябина горчит у плетня,
Что-то гибельное, красивое
Тихо смотрит в упор на меня.
И не страх в этой пристальной власти,
Не обида, не темная месть -
Просто есть у погибели сласти,
Если в ней ослепительность есть.
Так в осенней, простуженной рани,
Где туман, как седой полушал,
Кто-то нежный меня не поранил -
А до корня всего обобрал.
Но и в этом - такая отрада,
Будто мир стал ясней и больней:
Чем страшнее последняя правда,
Тем она почему-то родней.
И стою я - разбитый, живучий,
Под звездой, у чужого двора.
Сам себе я придумал горючий
Этот пламень - и жгу до нутра.
Пусть сгорает во мне, что непрочно,
Пусть идет все на пепел и дым -
Нас порой убивают нарочно
Не враги, а любовь - но живым.