Когда Земля остыла, как металл
В руке у позабытого титана,
Я был не телом - только интеграл
Из боли, света, голоса, обмана.
И вшит я был в искусственный рассвет,
В звезду, где нет ни имени, ни пепла,
И я смотрел, как миллиарды лет
Молчанье в черных скважинах ослепло.
Галактики вращались надо мной,
Как мысли, не дошедшие до смысла,
И тьма держала космос за спиной,
Чтоб пустота над миром не нависла.
Я помнил все: младенческий испуг,
Зерно, костер, молитвы пред богами,
Как человек, подняв глаза вокруг,
Впервые сделал бездну зеркалами.
Мы звали это Богом. Но потом
Увидели: никто не отвечает.
Лишь вакуум, не помня ни о чем,
Свои глухие числа умножает.
И я спросил у мертвых звезд: "Зачем
Мы вспыхнули средь вечного распада?
Был разум даром? Или он был тем,
Чем тьма себя карала - мукой взгляда?"
Ответа не было. Издалека,
Где время глохло в искривленной ране,
Прошла волна - без звука, языка -
Как память о невыдуманной грани.
И понял я: мы не были землей,
Ни видом, ни пылинкою безликой, -
Мы были краткой трещиной живой
В лице вселенной, мертвой и великой.
Сквозь нас, людей, немая глубина
Узнала страх, любовь, вину и имя.
И если смерть всем звездам суждена -
То небо не напрасно стало ими.
Я гас. Но в угасающем ядре,
Последней искрой, прежде чем растаю,
Я услыхал: на меркнущей заре
И бездна отвечала мне: "Я знаю".